Главная страница
Главный редактор
Редакция
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Книжная серия
Спонсоры
Авторы
Архив
Отклики
Гостевая книга
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение




Яндекс.Метрика
 
подписаться

Свежий Номер

№ 11 (49), 2008



НАСЛЕДИЕ МИХАИЛА КРЕПСА


Михаил Борисович Крепс родился в 1940 году в Ленинграде, а скончался в 1994 году в Бостоне, США.
Михаил Крепс — один из лучших, на мой взгляд, поэтов русского Зарубежья. Он писал и строго-выверенные силлабо-тонические стихи, и неожиданные верлибры, и очень интересные — зачастую рифмующиеся! — палиндромы.
В 80-90-е годы прошлого века мне, его официальному литературному представителю в России, удалось напечатать довольно много стихов поэта в различных изданиях, в частности, в 1992 году, шестнадцать лет назад, в «Дружбе народов» — помогли Н. Б. Иванова и Т. А. Бек.
Михаил Крепс был и поэтом, и филологом. Он получил блестящее образование. Учился на филологическом факультете (отделение германских языков) Ленинградского университета. Там же был в аспирантуре. Преподавал в Ленинградском педагогическом институте английскую литературу. 1974 год стал для него годом эмиграции в США. Жил в Бостоне, был профессором русского языка и литературы в колледже. В 1981 году защитил докторскую диссертацию. Опубликовал монографии о Бродском, Булгакове и Пастернаке, о Зощенко. Выпустил две книги стихов: «Интервью с птицей Феникс» и «Бутон головы».
Выдающийся филолог (тоже, увы, ушедший из жизни) Е. Г. Эткинд писал о нем: «Михаил Крепс — яркий, в высшей степени самобытный поэт, вносящий в современную русскую поэзию неизвестные ей элементы англосаксонской стиховой культуры... Русский язык М. Крепса — богатый, насыщенный идиоматикой, соединяющий в себе классическую ясность и правильность с современной фразеологией и интонацией. Это соединение сообщает ему особую привлекательность...»
Предлагаем вашему вниманию несколько стихотворений Михаила Крепса из его книг «Интервью с птицей Феникс» и «Бутон головы», которые вышли в США еще в прошлом веке.

Евгений СТЕПАНОВ




Михаил КРЕПС


ТРИ ЦВЕТА

Форма зависти

Когда старики, проходя
Мимо влюбленных,
Целующихся на улице,
Бросают осуждающие взгляды,
Что-то бурчат себе под нос,
Тычут узловатыми пальцами
В белые руки на спине и затылке,
Не обращайте внимания! —
Это форма зависти.

Уродливая старость
Бесится от сознания своего бессилья
И от боязни пустоты.
Поэтому с возрастом
На смену любви
Приходит мораль,
Которая есть тоже форма зависти.

Не обращайте внимания!
Пусть жалкая старость
Справляет поминки
По любви,
Тыча узловатыми пальцами
В пустое пространство.

А что ей еще остается делать?



Три цвета

Когда женщина освобождается
От разноцветных одежд,
Остается три цвета —
Алый и белый.
Алые щеки, губы, соски,
Алые следы от резинок и крючков.
Все остальное — белое.
Третий цвет
Меняющийся, неуловимый —
Цвет глаз.



Животные не смеются

Животные не смеются.
Никогда не хохочут.
Даже не улыбаются.
Ни приветливо.
Ни снисходительно.
Ни иронически.
Вероятно, они знают
Что-то такое,
Чего не знает человек.
И им не до смеха.



О гениальных идеях

Природа — кладезь гениальных идей.
Гениальные идеи носятся в воздухе.
Висят на ветках.
Шествуют по лесу.
Порхают с цветка на цветок.
Вылетают не хуже воробьев.

В ласточке содержится идея самолета.
В зеленом грецком орехе — шины и колеса.
В муравьеде — пылесоса.
В бабочке — перевоплощения.
В слове — бессмертия.

Гениальные идеи легко приходят в голову.
Только как их осуществить?



История

История человечества
Делится на два вида.
Историю ненависти:
              Убил,
              Зарезал,
              Истребил,
              Четвертовал,
              Посадили на кол,
              Сожгли на костре,
              Разгромили,
              Разбили,
              Угнали,
              Завоевали.

              И

Историю любви:
              Открыл,
              Обогатил,
              Избавил,
              Изобрел,
              Облегчили,
              Приютили,
              Спасли,
              Накормили.

События первого рода легко западают в память:
В 1260 году до н.э. ахейцы разрушили Трою.
В 1600 году Джордано Бруно сожгли на костре.
В 1915 году было приказано истребить армян.

События второго рода легко забываются:
Кто-то когда-то придумал колесо.
Кто-то когда-то изобрел велосипед.
Кто-то когда спас человечество от чумы.
Ни дат, ни имен обычно не помнят.

                                                                        Почему?



Шум кошачьих шагов

Наше вдохновение — шум кошачьих шагов,
Наша фантазия — узоры на крыле махаона,
Наши мысли — зеленые прыжки кузнечика,
Наши слова — круги, расходящиеся по воде.



Человек раздевается

Человек раздевается:
Скидывает башмаки и шляпу,
Снимает пиджак и брюки,
Стягивает рубаху,
Прячет в тумбочку совесть,
Швыряет любовь в корзину,
Вешает на крючок надежду —
Человек-невидимка.



Пейзаж с человеком и муравьем

Хорошо быть большим умным камнем,
Стоящим у большой дороги
Человеческой драмы.

Никуда не спешить,
Ничего не желать.
Ни во что не вмешиваться.

И при виде погибающего человека
Не чувствовать боли,
Совсем как человек
При виде погибающего муравья.



Белая птица без имени

Белая птица без имени,
Летящая наперегонки с облаком, —
Точка скрещения взглядов
Мечтателей и влюбленных,
Даже не подозревающих
О существовании друг друга.



Сеть

Человек как сеть.
Вначале она пуста.
Потом в нее попадают люди,
Бабочки, цветы, события, облака.
Потом она становится слишком полной,
Разрывается —
И нет человека.



Слово профессора литературы о книжных героях

Пора смело взглянуть жизни в глаза.
Довольно жить в мире книжных героев.
Книги — это не жизнь.
Это — выдумка.

Герои литературы — лишь фантомы.
А мы ставим их живым в пример.
Через них оцениваем свои поступки
И поступки других людей.
Судим, оправдываем, клеймим, превозносим.

Сами того не замечая,
Мы попадаем из живой жизни
В зыбкую умозрительность.
Мы добровольно обманываем себя.
Мы не знаем ни света, ни черни,
Ни мужчин, ни женщин.
Вокруг нас — пустыня.
Мир книжных героев —
Всего лишь мираж.

Не было Анны Карениной.
Не было братьев Карамазовых.
Обломов такая же выдумка,
Как и молящийся нос майора.
Не было ни Татьяны Лариной,
Ни Наташи Ростовой,
Ни тургеневских женщин,
Ни мужчин,
Ни лишних людей,
Ни униженных и оскорбленных.

Ничего не было.
Все началось, вероятно,
С какого-нибудь необузданного фантазера,
Который подал дурной пример
Другому необузданному фантазеру
Как использовать не по назначению
Слово, которое было вначале.



Лазейка

Нам непонятен язык деревьев,
Подающих друг другу тайные знаки
В знойном воробьином воздухе,
Непонятны
Легкие зеленые слова,
Слетающие с губ кузнечика,
Когда он обращается к своей возлюбленной,
Сложноподчиненные предложения
Полета стрекозы,
Преодолевающей словом
Пространство и время,
Округлые глаголы ветра,
Диктующие погоду городам и странам,
Азбука одуванчика,
Посылающего свои сообщения
Воздушной почтой,
Диалоги воды и света,
Грязи и колеса,
Глаза и горизонта.

Но мы не расстраиваемся.
У нас есть лазейка:
Если язык непонятен,
Значит, его не существует.