Главная страница
Главный редактор
Редакция
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Книжная серия
Спонсоры
Авторы
Архив
Отклики
Гостевая книга
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение




Яндекс.Метрика
 
подписаться

Свежий Номер

№ 11 (49), 2008


Перекличка поэтов


Дети Ра ЧЕРНЫШЕВ



Подражание Корану



* * *

(из Пушкина)

Они говорили: Я — лжец
Я — поэт!

Они не верили снам!
Раскаиваются,
Завидуют вашей добыче,
Покупают у вас рабынь.

А вы счастливы
И не знаете:
Лучше было бы вам умереть.

...

Бисми ллахи ррахмани ррахим.



* * *

Посвящается В. К.

Я — Парсифаль.
Я ввергнут в ритуал.
А лед грохочет в водосточных трубах.

Кого спросить? — Зачем я умираю?
Где ты?

            (он, Вагнер — лишь подмастерье,
            морская обезьяна, Meerkatze,
            стучит на барабане жестяном,
            пока не кончится завод.
            Он не заполнит
            звенящей пустоты.
            А лед грохочет!..)

Ты не услышишь
            мой крик, любимая, а я,
                                      случайный зритель, эхо,
смотрю и слепну, но
...

весну
несут на блюде,
как осетра!..



* * *

Я ведь знаю,
что Ты пришел,
мой Мессия.

Только никто не знает,
                                     кaк Ты судишь
живых и мeртвых.

Сколько лет, лет, лет,
                                     лет и столетий,
Ты
            судишь. 



* * *

Елене Дунаевской

Читая пасхальную Агаду,
неловко перелистываю страницы.

Удивляюсь:
как спорили рави Элеасар и рави Акива,
и не были еретиками!..
Опять не так! Нужно назад,
там, где она еще жива.
Делает из изюма «кошерное вино».
(Не спорьте! — вино, приготовленное из винограда евреем)

У меня немеют пальцы,
я не могу перелистывать справа-налево.

Где-то там рубеж:
            жизнь/смерть
            слева/направо

Читая пасхальную Агаду,
я радуюсь.
Но как
пальцы выглядят
в зеркале?



Эпизод VIII: Иудейская ночь

Он закуривает.

Ха!
Он не просто закуривает — он соединяет Шехину с ее Супругом.

Ха!

Ха!

Ха!
...

Вот когда я дочитаю «Sefer haHezyonot»,
я тоже
смогу так закуривать.



ОР. № 08.003

От «Фрунзенской» в сторону «Петроградской».
Когда идущий состав приближается,
            это можно услышать —
                                                            они начинают глухо звякать.
Штучки какие-то.
Бирки.
Странный, словно от деревянных плакеток,
звук.
Ксилофон.
Может быть, они не из крашеной жести, а
                                                                                    из фанерок?

номера, известные только электрикам
с соответствующим допуском «к работам и механизмам»
            папки с синьками [жуткий запах аммиака] —
            какой там ксерокс: «Ro Major»!
                        «ро-майор» в коленкоровых, а
            то и в простых
                        картонных переплетах.
(Слишком много слов, прилагательных слов, не описывающих, а
определяющих точно:
                        «синька», «ро-майор», «коленкор»)
            Santos DuMont, а,
                        может быть,
            Bleriot? —
                        в честь кого-то из них
            «как фанера над Парижем».
Аммиак — почему бы не сказать «нашатыря»?
            невзрачные, но так много значащие,
            драгоценные
            коричневые удостоверения, «корочки», —
каждое слово ставится в кавычки, поскольку значит только себя.
Означает только себя.

Тогда я уже далеко за полночь услышал их в первый раз.
[Неужели, тогда я был глух?]
Теперь я слышу их всегда
            [Может быть, по привычке?]
Еще лет пять прошло,
            прежде чем я их увидел. Увидел и понял.
А до этого терялся в догадках.
А может быть, их тогда и повесили?
Или поезда стали ходить быстрее?..
Тогда я подумал «глюк» —
                        тогда мы называли так
не счастье, —
                        а просто
                        галлюцинации.



OP. № 08.048

Б. И. Иванову

в те счастливые времена я еще не красил ногти на ногах.
тогда просто любил мыть по ночам
ноги в Неве, на стрелке
только надо быть осторожным —
                                                                  мокрый гранит, ил, плесень,
                                                                                                                            все очень скользко!

медленные темно-бордовые розы

«узкие флорентийские кисти рук»

может, найти себе девушку с узкими ладонями и ступнями?
Его святейшество Григорий XI как раз благословил
хватать всех флорентийцев и продавать их в рабство
выйдет не так и дорого.

Или двух… — сестренок!
Чтобы старшая шатенка, а младшенькая — рыжая.

Все лучше, ко мне, на Васильевский остров,
чем в солдатский бордель!..

мокрое небо висит как-то косо, все в складках.
Плохо натянуто —
то вздувается как парус, хлопает,
то вяло полощется.
Продреси какие-то, все трещит по швам,
торчат непонятные шпили, откосы, ростральные колонны:
того и гляди, порвется.

…тогда я еще не красил ногти на ногах.
Тогда это еще было для меня
только эпизодом
из романа Ивлина Во.


«Мыла Марусенька белые ноги»



Дмитрий Чернышев — поэт, критик, автор пяти книг стихов. Родился в 1963 году. Печатался в журналах «Зинзивер», «Арион», «Черновик» и других. Автор нескольких книг стихов. Идеолог литературной школы «Синкаге-рю». Тексты переведены на немецкий и финский языки. Лауреат премии журнала «Комментарии» (1999) за цикл стихотворений в прозе. Живет и работает в Санкт-Петербурге.