Главный редактор
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Книжная серия
Спонсоры
Авторы
Архив
Отклики
Гостевая книга
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение




Яндекс.Метрика
 
подписаться

Отклики




Газета "Театральные ведомости", № 9 (92), 23 июля 2007 г.

Газета "Театральные ведомости", № 9 (92), 23 июля 2007 г.


Портрет современника глазами поэта



Есть категория людей, чье необъяснимое желание понять, прочувствовать и пережить прочитанное, пропустив через себя все невзгоды, лишения или, наоборот, прожить минуты счастья и любви, ниспосланные автору и лирическому герою вместе, связано не столько с какими-то определенными установками, сколько со свойством характера. Я отношу себя именно к таким людям. Поэтому ничего удивительного не было в том, что именно так была прочитана, прошедшая сквозь меня, иначе не скажешь, книга стихов Евгения Степанова под ставшим для меня знАковым названием "Портрет".
Сборник включает в себя стихи, написанные за долгий период времени – самое раннее датировано 1981-ым годом, позднее — 2006-ым. Книга объёмна. Объемна во времени и пространстве. Слишком противоречиво и неспокойно было время, в которое писались эти стихи, слишком обширно было пространство, вместившее в себя два континента, как два полюса, внутри которых парила в то время мятущаяся душа Евгения Степанова.
Поэтому совершенно не случайно все стихи в сборнике имеют точную дату своего рождения – время в книге занимает важное место — хотя расположены стихи в книге не в хронологическом порядке. Это позволяет, пусть даже насильственно (в конкретном моём случае), не отождествлять автора с лирическим героем. И наоборот. И все же, все же – невольно, непроизвольно и, может быть, совершенно неожиданно за портретом героя или героев, созданных пером Евгения Степанова появляется,… нет, не он, вернее НЕ ТОЛЬКО он, Евгений Степанов. Перед нами за время прочтения книги встает образ современника, МОЕГО современника, а иногда между строк я невольно узнавала судьбу, похожую на мою собственную.
Безусловно, путешествия во времени и пространстве вместе с автором и его героем по местам, где ему не только были навеяны те или иные строки стихотворений, но где ему приходилось жить и страдать, пусть это был даже САМ Париж, или САМ Нью-Йорк, и не проводить аналогий не только со своей собственной судьбой, но и с судьбой многих своих друзей и знакомых, — я не могла. И не просто потому что кому-то ещё, кроме Евгения Степанова было также одиноко в Париже, а просто потому, что каждому из нас, уехавшему в это самое время из голодной и безумной России, будучи полным сил и желаний совершить в этой жизни что-нибудь героическое на благо любимой Родины, было одиноко в своем отдельно взятом Париже или отдельно взятом Нью-Йорке:



Одиночество.

— В Париже зимуешь?
Поди же.
Хорошее, значит, житье.
Кого же ты встретил в Париже?
— Я встретил себя самое.
И стала острей, чем пиранья,
Садистская пика стыда.
Нет, лучше бы, лучше бы, право,
Себя не встречать никогда.

                    1997

Согласитесь: мало кто из уехавших за границу в поисках нового счастья и новой Родины мог откровенно признаться друзьям (не говоря уже о выворачивании души наизнанку в стихах) о том, кем и, главное, КАК он существует, в казавшемся ранее безоблачным, заоблачном заграничном рае. Вот такой меблированный номер рисует нам Евгений Степанов:

Тараканов красных полчище
Наступает, входит в раж.
Бар внизу гудит, грохочуще,
Наверху – араб-алкаш.

                    1997

А вот откровение, которое как ножом по сердцу, режет душу каждому, побывавшему в незавидной роли эмигранта:

Резким движением, резким
Я поменял маршрут.
С кем пообщаться? Не с кем.
Не с кем общаться тут.

                    1997 ул. Бургон

И, тем не менее, не очерствела душа, не ожесточилась, хотя пелена спала, и последние иллюзии растаяли вместе с предрассветным Парижским туманом. Но теплотой и любовью пропитаны строки, посвященные городу, который все же приютил и не дал сгинуть. Дал возможность выжить, чтобы вернуться. Вернуться обратно. На Родину.



Два стихотворения.

1.
Неужто я мечтал о том,
Что мне отныне так знакомо?
Париж – "pr"-овский фантом.
Я больше не фанат фантома.

Но видит Бог – любви калитка
Распахнута – люблю Париж.
Не тот, который на открытках,
А тот, который в сердце лишь.

2.
Люблю Париж трущоб родимых,
Мощеных, замкнутых дворов.
Как ни пижонь, как ни хули их,
А мне они дарили кров.

                    1998

Родившиеся в России во время "хрущевской" оттепели, мы вобрали в себя дух свободы, открытости и… романтизма. За "прожитые" во время чтения "Портрета" вместе с героем без малого 15 лет, я смогла проследить метаморфозы, произошедшие с ним за это время, и убедиться в том, что ни время, ни пространство, ни материальное положение не властны ни над ним, ни над нами – мы остались все такими же – честными, беспристрастными и самокритичными.



Такими мы были:

Не льстился на елей – любой.
Не верил ничьему злословью.
Я был распят — самим собой.
Своим грехом. Своей любовью.

                    1995.



Такими мы стали:

Хищный взгляд и пасть бульдожья
И деньжонок до…

Неужели это рожа
Отражается моя

Фабрикантик фабрикантик
Много дел и много тел

А талантик а талантик
Точно фантик улелел

                    2005

Или, вот ещё одно созвучие, написанное, всмотритесь, 8-мью годами раньше. Но всё также честно, прямолинейно и бескомпромиссно. Адресует их автор не кому-нибудь – самому себе:

Почести, счеты, просчеты, счета.
Жалкая лажа – земная тщета.
Сколько до финиша? Сущая малость.
Главное – чтобы осталась чиста
Совесть – да вот не осталась.

                    1997

Согласитесь, нелицеприятный получается портрет. И, увы… узнаваемый. Портрет нашего поколения.
Так кто же мы – неудачники?! Разуверившиеся в существующем миропорядке доживающие свой век отшельниками последние романтики?!

письмо себе – по интернету
и телефон – в субботней спячке
и другарей надежней нету
чем верные друзья-болячки

и ходишь бледный точно творог
по золотой квартирной клетке
и знаешь что когда за сорок
то развлеченья слишком редки

а все же плакаться не гоже
а почему да потому же
и рано жизнь ещё итожить
и раны быть могли похуже.

                    2006

Или… достигшие материального благосостояния и занявшие хорошо оплачиваемые должности, но так и не сумевшие найти места мятущейся в своём одиночестве душе ни на карте мира, ни в окружающей нас действительности?

Машина офис секретарши
Клиенты брэнды very well
Я стал и денежней и старше
Но кажется не поумнел.

                    2005

Нет нужды говорить о том, что кризис среднего возраста – это ещё одна (для многих, увы, первая) отправная точка для переосмысления собственной прожитой жизни и попытки понять истинное свое предназначение. В такие периоды Зеркало – последнее место, куда хочется смотреть. Ведь именно там, в зеркале, и нигде больше есть стопроцентная вероятность увидеть истинного себя. Вот такое волшебное зеркало удалось создать Евгению Степанову – без прикрас, без ретуши и самолюбования, преломив через свою собственную судьбу, создать портрет целого поколения, юность и молодость свою встретившую таким образом:



Эскалатор. Печаль.

Городской народ
По делам спешит.
          Кто-то вверх идет.
          Кто-то вниз бежит.
          Кто-то увидал
          Два зрачка родных.
Больше никогда
Не увидит их.

                    1987.

А зрелость свою, незаметно переходящую в старость, принять в свои объятья безропотно и безапелляционно так:

Дружить по телефону
Любить по мылу
И в общем потихоньку
Сходить в могилу.

                    2003.

Почему так грустно и безысходно? Ведь было же в середине пути что-то? Безусловно, было. Хотя бы – вот это:

Я был – как бес – богат вполне.
Я был – как бомж – на самом дне.
Но огненный незримый столп
Не затухал ни дня во мне.

                    1995

Так куда же он делся – этот незримый столп? Что позволило ему затухнуть? Или КТО посмел его затушить? Помните, я упоминала зеркало, последнее наше пристанище? Если не побоитесь заглянуть в него поутру, уверяю вас, вы найдете ответ на этот вопрос ТАМ.
Поэтому так искренне-больно звучит "Главное стихотворение автора", рефреном ни много, ни мало в количестве 10 раз повторяющее с новой строки одно-единственное слово: ПРОСТИТЕ.


Влада Волновская