Главная страница
Главный редактор
Редакция
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Книжная серия
Спонсоры
Авторы
Архив
Отклики
Гостевая книга
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение




Яндекс.Метрика

 
Союз писателей XXI века
Издательство Евгения Степанова
«Вест-Консалтинг»
подписаться

Свежий Номер

№ 2 (100), 2013


Фестиваль имени Лобачевского на карте генеральной


Наиль ИШМУХАМЕТОВ



ТЕСНАЯ ВОДА
 
Дважды два

…ни дня…
…ни ночи…
…только тесная вода…
улитка времени слюнявит рельсу минуса,
а ты лежишь в воде и ждешь — когда, когда
тебя сквозь ноль на камни плюса с криком вынесет?

баржу судьбы по вешкам вдоль ручья абсцисс
бурлак субтильный (время) прет неспешным волоком,
а в гулком трюме зреет огненный абсцесс —
набух пахучий трюфель кривды сизым облаком…

решить неравенство прозрачного ручья
тебе с таким грибом — задачка трехминутная…
…шальное время пулей-дурой из ружья
из пункта А пригнало в Ложь трехмерно-мутную…

чем дальше в Ложь, тем многозначней номинал
константы множимой на саморазрушение…
…до пункта Смерть дойдя, ты долго вспоминал
где твой листок контрольной с правильным решением…



Ты просто продолжаешь бег…

когда становишься ненужным словно тройка
гнедых китов поддерживавших блюдце
ломаешь парус компаса настройки
идешь на берег обезлюдевший где бьются
киты в агонии ослепшим ртом хватая
волну барханную мельчайшего помола
и молча смотришь как сдыхает рыбья стая
и разбежавшись по осклизлой глади мола
ты… продолжаешь бег по волнам



любовь & помидоры

Ушла любовь, пустив на кетчуп помидоры.
Под бутафорской кровью гнутся стеллажи…
Ушли, кто дорог был, за теми, кто не дорог,
Забив на что-то, на кого-то положив…

Ушли друзья в обнимку с верными врагами,
Мессия был разок, но больше не пришел.
Сосед ушел, гремя ветвистыми рогами,
А я остался, но и мне нехорошо…

Ушли в ощип, отбросив бронзовые тени,
Кумиры, идолы, вожди и прочья херь.
Ушло потерянное время обретений,
Настало время обретения потерь…



*   *   *

беспилотное каноэ новорожденной печали
провезет галлоны боли от восточного виска
у крутого края неба челн соломенный причалит
там построен горний замок из картона и песка

там фантомная усталость ампутированных суток
изойдет апоплексией прободившейся зарей
остро-вирусная старость в маскхалате пресных шуток
сверит с шаркающим пульсом воркованье сизарей

часовой дефибриллятор установит на 7.40
будет сниться ей травинка в ожидании косы
киловольтами тревоги омертвевшие сенсоры
не разбудишь у последней точки фокуса росы

и подохнешь от внезапной остановки зомби-кадра
серебристый зонд апноэ доглотаешь не дыша
на разорванном баяне золотого миокарда
горький реквием исполнит на прощание душа



*   *   *

Когда в судьбе ни грамма драмы,
Ни фунта боли и тоски,
Живешь теленком — титька мамы,
Пустышка…  Девичьи соски.

Сосешь молозиво рутины,
Любя вагину кошелька,
Которой аппетит утиный
Не удовлетворишь никак.

А твой ровесник — гвоздик медный —
Подковой счастья искривлен,
Замшел, расшатан, незаметно
Землей поглотится и он.



*   *   *

Под водой,
под водой,
под водой
плавниками сучит козодой,
променяв надоевшее «над»
на подсмотренный в снах променад.

«С кем он там изменяет в воде? —
козодоиха квохчет в гнезде, —
Дуралей, не заменит вода
коммунальные блага гнезда,
и не водятся в толще реки
сухопутные козьи соски,
отощаешь, подохнешь, чудак,
под водой все не то и не так!..»

Безутешного горя полна
козодоева плачет жена…
А над ней молчалив, невесом
Пролетает сияющий сом.



*   *   *

когда пойму, что гипсом ватных одеял
уже не склеить колесованные мысли
и обнаружу — все, кто сеял, жал, ваял,
на елке полыми игрушками повисли...

когда остатняя докаплет соль-вода,
когда не влезет в уши шепот — как ты, старче?
в белесом небе вспыхнет черная звезда
и с каждым выдохом засветит ярче, ярче…



*   *   *

Когда жена обнажена,
Как миллионы Вер и Варь,
Когда любви полна луна,
Отставь Квятковского словарь,

Отложь усталый карандаш,
Погладь жену с любой руки,
Как миллионы Маш и Даш
Утюжат ихни мужики,

Дождись, тестируя кровать,
Когда взорвет мозги звонок...
И возвращайся воспевать,
Как ты безмерно одинок.



*   *   *

Бессонница. О. М. Другие паруса,
Иные словеса щекочут язвы неба.
И патокой Гомер стекает по усам.
У Пирра на пиру на этот раз вы оба.

Отброшены мечи, отстегнуты крыла,
И нет других Елен, и нет иных Итак.
Гудит ночной Эпир во здравие Орла…
И ходики во тьме — тик-так, тик-так, тик-так.



*   *   *

Если ты создал нас, Господи,
Выполни просьбу мою,
Дай неразменную горсть воды,
Жаждущих всех напою,
Раз тебе некогда, Господи…

Господи, если ты — Истина,
Выслушай и рассуди —
Путь мой булыгами выстелен
Вырванными из груди —
Двигаюсь к Истине верно ли,
Тропку камнями моща?
Душу доверить не скверно ли
Дух испустившим мощам?

Если ты — женщина, Господи,
Правда твоя между ног
Или в кормящей груди.
Божьего сына роди,
Чтобы он сызнова смог
Крест обрести, Гос-по-ди!

Если ты — выдумка, Господи…
Может ли что-то страшней
Произойти с нами?.. Прочь поди,
Выдумка… и иже с ней!



*   *   *

Ты катись, антоновка Луны,
По тарелке с млечною каемкой,
Покажи изнанку тишины,
Дай услышать и запомнить емкий
Стих, в котором белый звездный шум
Бьется в кровь с чернильным пустословьем.
Торопись, пока еще дышу,
Поспешай, пока за изголовьем
Черный не поднялся человек
И не поднял тяжеленных век,
Чтоб с ухмылкой просипеть — Издохх!
Забирай готовенького, Бохх!



*   *   *

О, мама, я вырос из этой боли,
Роди мне другую — на вырост.
Что жизнь моя — вечный инцест ли, бой ли
С тобою, мой накрест, мой выкрест…

Что рок мой — уроки скрещений дорог ли,
Дрожанье креста прицела?
Что век мой, в котором дотла продрогли
Сердца континентов целых?

О, Ева, вобравшая плоть нагую
По рубчик на ней белесый…
Предвидела ли, от любви ликуя,
Что боли попросит ее сын?



*   *   *

На севере дни идут за три,
На юге — ночи.
Что наша жизнь? — Замри-отомри,
Игра, короче —
Прятки с болью, она — везде,
Ты — вечный вода…
Ступай по звездам, гадай на звезде
И дуй на воду…



Зерно и Небо

Летать рожденный — в поисках земли,
Рожденный ползать — жив мечтой о небе.
И строит, строит, строит корабли
Рожденный думать о насущном хлебе.

Зерно и небо…
Небо и зерно…
Вся жизнь — распятье на кресте дилеммы.
Грызет горбушку, пялится в окно
По виду — человек, по сути — лемминг.

Промышленно шинкуется гранит,
Кропают некролог в прохладе норки…
Беги, покуда Бег тебя хранит,
Навстречу небу, лемминг одинокий.



*   *   *

В начале было слово и в конце,
А между ними — троп огня сырого.
Провален с треском Боль минор концерт
И слово-дирижер глядит сурово.

Прощайте, лона суррогатных муз,
Сочащиеся жаркой терпкой речью.
До скорого, расстроенный комуз,
Я ухожу с надеждою на встречу.

Прощай, подлунный мир, ты был жесток,
Любовь к тебе угаснет понемножку.
Пригладь слова-занозы, крест-шесток, —
Душа-сверчок присядет на дорожку.



*   *   *

Первый день Помпеи сладок —
Ни богов, ни батогов…
Но растут под гофрой складок
Семь вулканов, семь Голгоф.

Всюду пепел, хавай, пипл,
Пепел мыслей, пепел слов,
И в гранитном склепе пепел —
Человек-болиголов.

День последний судный горький,
Красно солнышко — с душком…
Руша пепельные горки,
Лишний бог бредет пешком.



*   *   *

Услышав запах свежескошенной травы,
Вбираю полной грудью дури дармовой,
Немею телом, речью, становлюсь травой,
И нет ни рук, ни ног, ни светлой головы,
Я — дух, я — воздуха лазоревый подбой.

Я — шелест крыльев над дорогой в никуда,
Мелькают родинки-аулы подо мной
И папилломы-бородавки-города —
Приметы Родины пирующе-чумной.

Уносит в детство запах скошенной травы,
Но с каждым годом все длиннее этот путь,
И все страшней искать друзей: а вдруг — мертвы…
На полпути домой и я… когда-нибудь…



*   *   *

пока привоя спичечная выя
еще не выгнулась под бременем налива,
а мир — идиллия направо и налево,
уже тогда побеги боковые
свербят и чешутся в паху его зеленом,
а всей-то радости у пасынка паслена —
в тиши полночной незатейливые блядки
со старой девой вислогрудой с дальней грядки,
а всех печалей — багровея, зреть, как рядом
сгрызает истово проказа Колорадо
цветущий чуб его подземного кузена...

...а прутик ивовый совьется в плоть корзины,
и с каждым хрустом ветки близится расплата:
в плетеный гроб сыновью голову томата
отправит властная рука, а может, руца,
и зерна смелются, в аджику перетрутся...



Наиль Ишмухаметов — поэт, прозаик, переводчик татарской прозы и поэзии. Родился в 1964 году в городе Магнитогорске. В 1987 году окончил Магнитогорский горно-металлургический институт им. Г. И. Носова по специальности инженер-электрик. Трудовую деятельность начал в том же году на Магнитогорском металлургическом комбинате в цехе горячей прокатки. В 1994 году переехал на постоянное место жительства в г. Казань. В настоящее время работает в редакции журнала «Идель».  Лауреат премий им. Марка Зарецкого (2004) и им. Сергея Малышева (2010), им. Сажиды Сулеймановой (2011), участник семинара писателей и переводчиков Поволжья в 2007 году, Аксенов-феста 2008, 2010, полуфиналист (лонг-лист) конкурса «Заблудившийся трамвай» в 2007, 2008, 2009, 2010 году и независимой премии «П» (2010), финалист (шорт-лист) конкурса «Ак Торна» (2012). Стихи, рассказы и переводы печатались в журналах «Октябрь», «Дружба народов», «Москва», «Наш современник», «Юность», «Аврора», «Север», «Подъем», «Бельские просторы», «Байкал», «Литературная газета», «Литературная Алма-Ата», «Контрабанда», «День и ночь», «Казанский альманах», «Идель», «Казань», «Аргамак Татарстан», «Салават купере», «Мадани жомга», «Татарский мир», «Татарские края». Стихи переводились на татарский и украинский языки. Член Союза писателей Республики Татарстан (2009).