Главная страница
Главный редактор
Редакция
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Книжная серия
Спонсоры
Авторы
Архив
Отклики
Гостевая книга
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение




Яндекс.Метрика
 
подписаться

Свежий Номер

№ 10 (120), 2014


Перекличка поэтов


Вячеслав ХАРЧЕНКО



ПТИЧКА ГУЖЕВАЯ
 
*   *   *

Заберу остатки клубники с грядок,
сморщенные ягодки, августовские недомерки,
сяду, присяду рядом
выскочкой, высокомеркой.

Так на лавочке каждый всего-то ровня.
Так на шоссе ты кровня или бескровня.
И в твоих ладонях ягода — цвет.
Ибо жизнь без цвета, что свет без бед.

Выучишь, не проверишь, пойдешь под откос.
Все потеха, заумь, игра, не всерьез.



*   *   *

За любовь мою земляника в ответе
на какой-нибудь самой глухой поляне,
где смешные, грузные, голопузые дети
гуртом льнут к земле, брызжут слюнЯми.

В этом лесу попиленном под названием жизнь,
В этом травяном мареве с ярлыком «отношения»
Так и готовься, так и держись
сохранить и взрастить в сражениях.

А я, шелкопер и бахвал,
сижу на пеньке, улыбаюсь дырками.
Уворовал, уворовал, уворовал.
У-у-у-у-у-у-у. Настырный.



*   *   *

Здравствуй, мой брат,
приехавший из Абакана.
Не хочется врать —
дома ни одного стакана.

Засуха, пустыня, ни крошки хлеба.
За окном осень, хмурое небо.
В общем говорить не хочется.
Что ни слово — сбудется или пророчество.
Что ни шаг — движение к запредельному
и раздумия предпостельные.

В этом мире каждый
Не то чтобы ЧЧВ,
но подумаешь дважды,
прежде чем перейти на «вы».

Только, что за таинство в слове «вы»?
Ни халвы, ни молвы, ни волхвы.



*   *   *

Странная привычка думать или додумывать.
Странная песня из радио или CD.
Дождь барабанит осенним думдумом,
а ты уставился в окно и сидишь.

Впрочем, всякое слушание сродни рисованию,
точнее не слушание, а смотрение.
Происходящему отыскиваешь названия
или придумываешь без зазрения.

Все мои друзья давно изменились.
Даже жена сходила в душ,
а у меня сплошная идиллия.
Сон, дым, чушь.



*   *   *

Если в Егорьевске на пустоши
стоят сосны карабинами,
а ты бормочешь чуть слышно,
наклонившись к стволам детиной —

значит здесь какой-то исток
или иная душевная дребедень.
В какой-то отдаленный срок
мой предок, выбрав день,

оставил зарубку, заметку, кусок себя,
а ты стоишь детиной, платок теребя.



*   *   *

Когда приезжают гости,
а у тебя ангина,
думаешь: «Господи,
какая же я скотина!».

Когда они заболели,
Сидят без телефона,
Ты вместо просмотра телека
Едешь поспешно к оным.

А машина шинами шуршит по лужам.
А ночные рекламы твердят: «Простужен».
А жена лопочет про новый век.
А ты гордо: «Я человек!».



*   *   *

Во избежание стрессового состояния,
когда уже и не знаешь, кто ты,
устраиваешь противостояние,
сжигая/поджигая мосты.

Так давно повелось в городах,
если не имеешь никакого покоя,
то говоришь вслух «Ах»
и отыскиваешь другое.



*   *   *

У вселенной случается праздник.
Два человека, обняв землю,
говорят друг другу разное,
а вселенная внемлет.

Все находят себе подданного.
Обнимают за плечи, глядят в глаза,
делая первый шаг пробный
на разные голоса.



*   *   *

Ходишь по кругу солнцем немытым.
Топ за топом, шаг за шагом.
Ручки за спиной, форточки открыты.
Гремишь погремушкой или флагом.

Что, к чему, зачем так бывает?
А любовь от этого прибывает.



*   *   *

Вот Вергилий шел, а за ним поспешно
автор неизвестный, а потому успешный.
Продвигался вглубь, чтобы проясниться,
а у нас дожди — время измениться.



*   *   *

Кремлевский штурман весело жужжит.
Кемп-Деведский воинственно брюзжит.
А за окном задумчивая осень
особенного ничего не просит.

Так одеваешься, рассеянно гадаешь,
Куда стремить и почему не улетаешь,
Куда глядеть и почему глаза слезятся,
И незаметно начинаешь притворяться.

Идешь, трясешь седою головой
Над желтою пожухлою травой.



*   *   *

Мой серый кот исчез, что и понятно.
Ведь возвращение не то чтоб неприятно,
Но предрекает разные пути:
того готовься и того гляди.

За часом час, за поворотом поворот.
И тут народ, и там народ.
Из двух идиллий выбираешь «шиш»,
И, просыпаясь, горестно молчишь.



*   *   *

У меня теперь одно есть намеренье:
соответствовать времени веяньям.
Обсуждать заумно посевы пшеницы
в рваном халате на даче подле столицы,
чтоб сидеть, следить за секундной стрелкой,
выпуская дым и бия тарелки.

Стану обеспечен и узнаваем.
Порасту коростой. Поубываю.



*   *   *

За мной придут другие времена.
Такие же, как эти, но получше,
и кто-то, развалившись на подушке,
такие же напишет письмена.

А я, давно отосланный в полет,
Гагарин нахрен, птичка гужевая,
так много предрекавший наперед,
моргну глазами неживыми.

И в этом марге будет все о том,
что вроде бы должно было случиться,
что вроде бы могло бы приключиться…

Но все-таки не суждено!



Вячеслав Харченко — поэт, прозаик, критик. Родился в поселке Холмский Абинского района Краснодарского края. Окончил механико-математический факультет МГУ (1988–1993) и аспирантуру Московского Государственного Университета леса (1993–1996), учился в Литературном институте имени А. М. Горького (2000–2001). Участник поэтической студии «Луч» при МГУ и литературного объединения «Рука Москвы». Начал публиковаться с 1999 года. Стихи печатались в журналах «Новая Юность», «Арион», «Зинзивер», «Сетевая поэзия» и «Знамя». Малая проза печаталась в журналах «Октябрь», «Новый берег», «Крещатик», «Родомысл», «Зинзивер» и в Интернет-журнале молодых писателей «Пролог». Лауреат Волошинского фестиваля в номинации проза за 2007 год. Автор книги малой прозы «Соломон, колдун, охранник Свинухов, молоко, баба Лена и др. Длинное название книги коротких рассказов» (издательство РИПОЛ-классик, 2011 г.). Книга вошла в Лонг-Лист премии «Национальный бестеселлер». Работает техническим писателем.