Главная страница
Главный редактор
Редакция
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Книжная серия
Спонсоры
Авторы
Архив
Отклики
Гостевая книга
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение




Яндекс.Метрика
 
подписаться

Свежий Номер

№ 4 (162), 2018


Уоллес СТИВЕНС


ПИТЕР КВИНС* ЗА КЛАВЕСИНОМ
 
I

Как мои пальцы извлекают
Из клавиш этих музыку, так звуки
В душе рождают музыку, да-да.

А значит, музыка есть чувство, а не звук;
И следует из этого, что чувство
Мое, когда я здесь тебя желаю,

О голубых твоих шелках мечтая, тоже
Есть музыка. Такое ж напряженье
Будила в стариках Сусанна**:


Пока она тем нежным вечерком
Купалась в тишине родного сада,
С налитыми глазами старики почуяли

Вибрации басовых, колдовских,
Внутри звучащих струн, их немощная кровь
Вдруг выдала Осанны пиццикато.

*Питер Квинс (Peter Quince) — один из героев пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь» — плотник, написавший пьесу «Смерть Пирама и Фисбы», которую он с приятелями представляет и на сцене. В переводе М. Лозинского — Питер Клин, в переводе Щепкиной-Куперник — Питер Пигва.
**Сусанна — героиня библейской притчи (Книга пророка Даниила — Дан. 13:1), юная, красивая и добродетельная женщина, за которой подглядывали и которой домогались два старика. За отказ быть с ними они оговорили женщину, и от смерти по приговору суда ее спас будущий пророк Даниил.



II

В воде зеленой, чистейшей, теплой
Лежит Сусанна,
От струй прозрачных
Взыскуя неги,
И открывая
Мечты и грезы,
Она вздыхает
От их напева.

Потом на берег она выходит,
И овевает ее прохлада
От чувств прошедших.
Еще заметит, еще почует
Любовей бывших
Росу на листьях.

Ступив на травы,
Еще трепещет.
А ветры робки,
Как те служанки,
Что принесли бы ее накидку,
Да застеснялись.

Но ночь внезапно немеет, чуя
Дыханье чье-то у локтя дамы.
Ах, обернуться! —
Звенят кимвалы,
Взревели трубы.



III

Будто бубенчики звенят —
Служанки входят, гомоня.

Зачем Сусанна слезы льет,
Кто старики подле нее? —

Их шепот эхо повторит,
Как шелест под дождем ракит.

Но тут их лампы яркий нимб
Позор Сусанны явит им.

Будто бубенчики звенят —
Сбегут служанки, гомоня.



IV

Краса в воображеньи быстротечна —
Прерывистый набросок меркнет;
Но во плоти она бессмертна.

Плоть тлеет; красота ее живет.
Так вечер тает в свежести своей,
Волной струится до скончанья дней,
Так никнет сад, едва похолодало,
Но зимнее прекрасно покрывало.
Так девы чахнут, старятся устало,
Внимая звукам горнего хорала.

Мелодия Сусанны в стариках
Будила похоть; но лишь отзвучала,
Пред ними Смерть с усмешкой злою встала.

Теперь она в бессмертии своем
На светлых струнах памяти играет,
Сложив хвалы немеркнущий псалом.



13 СПОСОБ СМОТРЕТЬ НА ЧЕРНОГО ДРОЗДА
 
I

Средь двадцати заснеженных вершин
Подвижен был лишь только
Глаз дрозда один.



II

Сознание троилось у меня,
Как крона дерева,
Где три дрозда сидели.



III

Кружился дрозд на осени ветрах.
То было эпизодом пантомимы.



IV

Мужчина с женщиной
Едины.
Мужчина, женщина и дрозд
Едины тоже.



V

Не знаю, что мне предпочесть,
Красоты модуляций или
Намеков прелесть,
Свист дрозда
Иль тишину, что после наступает.



VI

Окно большое заполняют льдинки,
Они подобны варварским стекляшкам.
А тень дрозда снует за ними
Туда-сюда.
Расположенье духа
С той тенью связано,
Зачем и как — не ясно.



VII

Наивные мужчины из Хаддама,
Зачем вы грезите о птицах золотых?
Неужто вы не видите, как дрозд
Все увивается
У ножек женщин ваших?



VIII

Речь благородная знакома мне,
И неизбежность самых чистых ритмов;
Но знаю я и то,
Что дрозд проник во все,
Что знаю я.



IX

Когда из вида скрылся черный дрозд,
Границу задал он
Лишь одному из всех круговоротов.



X

Видение дроздов, летящих сквозь
Зеленый свет, заставило бы даже
Развратниц благозвучных закричать
Внезапно, резко.



XI

Через Коннектикут он ехал
В карете из стекла.
И страх проник в него однажды —
Внезапно принял он
Густую тень от экипажа
За множество дроздов.



XII

Река течет.
И должен дрозд лететь.



XIII

Был день как вечер.
Падал снег.
И собирался дальше падать.
И дрозд сидел
Среди ветвей кедровых.

Смерть солдата
Жизнь ограничена, а смерть закономерна,
Осеннею порою так бывает.
Солдат упал.

Не для того, чтоб стать звездою-однодневкой,
Чья кончина случилась ради
Пышных церемоний.

Смерть безусловна, также — немонументальна,
Осеннею порою так бывает,
Когда стихает ветер,

И без ветра, сквозь небеса,
Не глядя ни на что, проходят тучи
Своим путем.


И дом был тих...
И дом был тих и был спокоен мир.
Читающий оборотился книгой; ночь летняя

Как будто стала живой разумной книгой.
И дом был тих, и был спокоен мир.

Слова звучали, будто книги нет,
Вот разве что читатель, над страницей

Склонившийся, желал безмерно быть
Ученым, для которого та книга есть истина,

Ночь летняя же — совершенство мысли.
И дом был тих, поскольку должен был.

И частью смысла тишина была, и частью мысли:
К написанному доступ совершенства.

И был спокоен мир. А мир спокойный есть,
Та истина, где нет иного смысла, он сам —

Покой, он сам есть лето, ночь, он сам
Тот самый чтец, что здесь в ночи склонился.



ПРОСТОТА БЫТИЯ

Пальма на самом краю сознания,
За пределами самой последней мысли,
Возникает в бронзовом отдалении.

Златоперая птица,
Сидя на пальме, поет, без человеческих смыслов,
Без человеческих чувств, незнакомую песню.

И ты понимаешь тотчас, что по этой причине
Счастливыми мы не станем и несчастными тоже.
А птица поет. И перья ее сияют.

Пальма стоит на краю пространства.
Ветер бродит медленно средь ветвей.
Огненно-острые перья птицы свисают вниз.



ШЕСТЬ СИМВОЛИЧЕСКИХ ПЕЙЗАЖЕЙ
 
I

Старик сидит
В тени сосны
В Китае.
Он видит,
Как у края тени
Голубой и белый дельфиниум
Развеваются на ветру.
Борода его развевается на ветру.
Сосна развевается на ветру.
Так струится вода
Среди сорной травы.



II

Ночь того же цвета, что
Женская рука:
Ночь, женщина,
Смутная,
Благоуханная и податливая,
Она прячется.
Заводь поблескивает,
Как браслет,
Сотрясаемый в танце.



III

Я сравниваю себя
С высоким деревом.
Я нахожу, что я намного выше,
Ведь я могу достигнуть солнца
Взглядом;
И я могу приблизить берег моря
Слухом.
Однако же я недоволен тем,
Как муравьи снуют
По моей тени.



IV

Когда в мечтах поднялся я к Луне,
Белые складки ее плаща
Наполнились желтым светом.
Подошвы ног ее
Покраснели.
Волосы ее полны
Сетями голубых кристаллов
С недальних
Звезд.



V

Ни всем кинжалам фонарных столбов,
Ни зубилам длиннющих улиц,
Ни молотам куполов
И высоких башен,
Того не вырезать,
Что лишь одна звезда вырезает,
Сияя среди виноградных листьев.



VI

Рационалисты в квадратных шляпах
Размышляют в квадратах комнат,
Глядя в пол,
Глядя в потолок.
Они заключают себя
В прямоугольные треугольники.
Если б они испытали ромбоиды,
Конусы, волнистые линии, эллипсы —
Как, например, полумесяца эллипс —
Рационалисты стали б носить сомбреро.

Перевела с английского Анна БОЧКОВА