Главная страница
Главный редактор
Редакция
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Книжная серия
Спонсоры
Авторы
Архив
Отклики
Гостевая книга
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение




Яндекс.Метрика
 
подписаться

Свежий Номер

№ 4 (138), 2016


Nota bene: книжная полка Сергея Бирюкова


Jean-Claude Lanne, Velimir Xlebnikov
Lyon: Centre d’études slaves André Lirondelle/Université Jean-Moulin Lyon3, 2014

Два объемных тома подводят некоторый итог многолетнего вживания в творчество Хлебникова ведущего французского и одного из главных мировых велимироведов Жан-Клода Ланна. Для лионского профессора фигура Хлебникова стала экзистенциальной.  Целый ряд текстов Велимира пришел к французскому читателю в переводах и с комментариями Ланна. Одно это — уже бесспорная заслуга ученого. Можно сказать, что эта линия была одной из партий в той велимироведческой симфонии, которую создавал и продолжает создавать Жан-Клод Ланн. Его тексты не только раскрывают глубинные смыслы творений русского гения, но и развивают  эти смыслы уже на галльской почве, богатой философским и художественным гумусом. Мне довелось сотрудничать с профессором Ланном в одном из его хлебниковских проектов, а стало быть и беседовать на велимировские темы. Вслушиваясь в повороты речи Ланна, я ловил себя на мысли о том, что профанное время исчезает перед высшим временем, о котором столько размышлял Хлебников. Символично, что Ж.-К.Ланн в написании фамилии Хлебников латиницей использует  не «Kh», как это было  бы правильно по-французки, а «Х». Думается, тут двойная символичность: как дань этой буквице (в которой сходятся кириллица и латиница!), начинающей имя Поэта, и как икс — неизвестное, в поиске которого находится французский велимировед. Собрание работ Ж.-К.Ланна вышло сравнительно недавно, но надо думать о возможностях перевода и издания на русском.



Евгений Деменок, «Новое о Бурлюках»
Дрогобыч: «Коло», 2013

Книга-поиск, книга-альбом, книга-память. Книга одесского исследователя восстанавливает страницы жизни отца русского футуризма Давида Бурлюка и его семьи, в особенности сестер и братьев, которые также были участниками художественной жизни. Николай заявил о себе и на поэтическом, и на теоретическом поприщах, Владимир соперничал с Давидом в живописи, Людмила была талантливой художницей, выставлялась вместе с братьями, Марианна под псевдонимом Пуантилины Норвежской выступала с декламацией футуристических стихов во время известного турне Давида Бурлюка по Сибири по пути на Дальний Восток. И на этой точке пути она встретила чешского художника Вацлава Фиалу, с которым через Японию попала в Прагу. Е. Деменок, встретившийся с потомками Вацлава и Марианны, установил, что Прага стала своего рода местом сбора бурлюковского семейства. Сюда приезжали Давид с Марусей. Сюда семейство Фиала перевезло из СССР Людмилу. В книге воспроизведены работы Людмилы пражского периода, представлено множество семейных фотографий.



Михайль Семенко и украинский панфутуризм. Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Воспоминания. / Переводы, комментарий, статьи и библиография Анны Белой и Андрея Россомахина.
СПб.: Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2015.

Впервые на русском языке столь объемно представлено творчество легендарного украинского футуриста, а также и само движение панфутуризма, которое было весьма популярно на Украине в 20-е годы прошлого века. Учившийся в Петербурге, Михайль Семенко как поэт складывался в русле русского символизма и позднее футуризма. Что вполне естественно, поскольку новейшие течения рождались и развивались в одной стране. Понятно, что некоторые ментальные особенности украинской мовы задают несколько отличный «рисунок» поэзии.  Книга дает довольно полное представление о деятельности Михайля Семенко — поэта, автора манифестов, организатора художественного пространства, восстанавливает целый пласт авангардного движения. Анна Белая пишет: «Оглядываясь на период 1920-х годов, можно с полной уверенностью  сказать, что практически каждый второй писатель того времени испытал на  себе, в той или иной мере, влияние футуризма, несмотря на слабые предпосылки развития этого течения в 1910-е годы».